Жизнь - сон

Насилие всегда будет верной приметой общества, охваченного духом соперничества. В таком обществе не бывает друзей. Каждый делает вид, что он ваш друг, но на самом деле каждый вам враг, потому что все стремятся влезть на одну и ту же ступень. Каждый вам враг, потому его успех – это ваш провал. Очень быстро люди осваивают искусство ставить друг другу подножку, использовать грязные методы, потому что это дает преимущество, позволяет срезать путь...

Из поколения в поколение снова и снова передается одна и та же болезнь. Из самых лучших побуждений родители, учителя, всевозможные лидеры и проповедники настойчиво пропагандируют идею соперничества, сравнения, амбициозных побуждений, готовя ребенка к непримиримой борьбе, в которую ему придется включиться, чтобы выжить, а говоря проще, к жестокости и агрессии. Они знают: если не быть агрессивным, останешься позади. Ты должен самоутвердиться, приложив к этому все свои силы. Ты должен состязаться с таким рвением, как будто от этого зависит твоя жизнь. Такова структура всей нашей образовательной системы. В школе я почти всегда был лучшим учеником в классе – дело не в том, что я был очень прилежным или посещал все без исключения уроки. Просто я обнаружил, что программу, которую нам преподавали, можно освоить за два месяца, хотя мы тратили на это целый год. Поэтому я уделял учебе только последние два месяца учебного года, а остальное время делал все, что хотел.

Учителей это изумляло. А когда я возвращался домой в день выставления итоговых оценок и говорил отцу, что закончил год лучше всех в классе, он неизменно говорил: – Значит, в твоем классе одни дураки. – Странно, – отвечал я, – когда другие дети получают хорошие оценки, их родители радуются, а тебя, похоже, огорчает, что я учусь с дураками. Ты думаешь, что только поэтому у меня лучшие результаты, а иначе у меня не было бы никакого шанса. Он никогда не подбадривал меня, не говорил: «Ты молодец, ты заслужил награду». Он никогда меня не поощрял. Единственное, что он всегда говорил: – Странно, но тебе всегда удается попасть в класс к дуракам – естественно, что ты становишься лучшим. Но такое отношение – редкость. Родители используют все возможные стимулы: «Будь лучшим, и получишь вознаграждение. Будь лучшим – это принесет уважение твоим родителям, твоей семье». Вас учат, что нужно быть впереди остальных любой ценой. И рано или поздно на ребенка это оказывает действие – он старается бежать быстрее. Даже если ему придется навредить кому то, чтобы вырваться вперед, он это сделает. Насилие всегда будет верной приметой общества, охваченного духом соперничества.

В таком обществе не бывает друзей. Каждый делает вид, что он ваш друг, но на самом деле каждый вам враг, потому что все стремятся влезть на одну и ту же ступень. Каждый вам враг, потому его успех – это ваш провал. Очень быстро люди осваивают искусство ставить друг другу подножку, использовать грязные методы, потому что это дает преимущество, позволяет срезать путь.

Когда я преподавал в университете, у меня был один студент… в нем было что то такое, что в день экзаменов ни один преподаватель не хотел оставаться в аудитории с ним наедине. Настоящий головорез – того и гляди кого нибудь убьет. Вот что он обычно делал: он приходил на экзамен с ножом и клал его рядом с собой на парту, чтобы все могли его видеть. Ни один профессор не решался подойти близко. Он приносил шпаргалки и всегда сдавал экзамен лучше всех. Ни один профессор не хотел находиться в аудитории, где сдавал экзамены этот студент. И ректор попросил об этом меня. – Без проблем, – ответил я. – Но никто не хочет, – удивился он. – Они ничего не понимают, – сказал я. Я пошел к одному моему другу, сикху, и попросил: – Одолжи мне твой кирпан . Кирпан – это особая разновидность меча, оружие, гораздо более опасное, чем любой другой меч: один удар – и голова долой! –

Что ты собираешься делать с этим мечом? – спросил он. – Я хочу научить одного студента, что значит быть сикхом. Он сказал: – Это хорошо. Вах гуруджи ки фатех. Вах гуруджи ка хальса. Это сикхская мантра: «Таким путем мастер побеждает. Таким путем последователи мастера побеждают». Он дал мне свой кирпан , и я пошел в экзаменационную аудиторию. Тот парень сидел за партой, а перед ним лежал его ножичек. Я подошел к нему и рядом с его ножом вонзил в парту свой кирпан . Он посмотрел на меня, а я сказал: – Выброси все шпаргалки, которые ты принес. Видишь мой кирпан ? – И я забрал его ножик. – Что вы делаете? – спросил он. – Если произнесешь еще хоть одно слово, – сказал я, – удар этого меча лишит тебя головы. – Вы, наверное, сумасшедший, – сказал он. – Я не сделал ничего плохого, а вы готовы меня убить! Я сказал:

Тут вопрос не в том, что плохо или хорошо. Вопрос в том, у кого больше нож – мой нож больше! Я имею полное право выкинуть тебя вон из этой аудитории. – И я выкинул его нож в окно. Я сказал: – Если ты не выбросишь все шпаргалки, которые принес с собой, твоя голова тоже вылетит в окно. Он отдал мне все шпаргалки, и я выкинул их в окно. Ректор наблюдал за этим из окна своего кабинета. – Что происходит? – вскричал он. – Из окон экзаменационной аудитории вылетают всякие вещи – сначала нож, потом бумаги… Он бросился в аудиторию. – У вас какие то проблемы? – Не беспокойтесь, – сказал я. – Дайте мне еще минуту… если этот парень не будет вести себя как положено, вы увидите, как из окна вылетает кое что еще. – Что именно? – спросил он. – Его

голова! – ответил я. Ректор вывел меня из аудитории и сказал:

– Я сожалею, что попросил вас дежурить в этой аудитории. Вы свободны, нельзя так себя вести! – Но другого способа научить этого идиота нет, – сказал я. – Все профессора, которых вы посылали в эту аудиторию, так испугались его ножа, что теперь никто не хочет сюда идти. Что он может сделать? Самое большее – убить вас, поэтому я принес большой нож. Но именно этому каждого из нас учит общество: ты должен быть более агрессивным, иначе потерпишь неудачу. Ты должен пробивать себе путь, потому что каждый стремится достичь того же результата. Ректор сказал мне: – Я вас освобождаю. Вы больше никогда не будете дежурить на экзаменах. –

Замечательно! – воскликнул я. – Именно этого я и хотел. Мне это не нужно, я не хочу никому причинять беспокойство. Им всем и так достанется от жизни – зачем мне привносить в нее еще больше беспокойства? Но я также не позволю, чтобы кто то беспокоил меня. Очень хорошо, что вы освободили меня от этой обязанности навсегда

Однако все наше общество основано на насилии, и вы должны проявлять больше жестокости, если у вас есть амбиции. Чтобы стать бунтарем, нужно быть неамбициозным, не склонным к соперничеству, не стремящимся к власти человеком. Каждый ребенок может стать таким бунтарем. Единственное, что нужно, – чтобы у него не отнимали его невинность. Чувство вас не обманывает: внутри вас живет бунтарь. В каждом человеке есть бунтарь. Но общество слишком сильно – оно делает вас трусливыми, заставляет хитрить. Оно не помогает вам быть самим собой. Оно не хочет, чтобы кто то был самим собой, потому что тогда повсюду будут одни бунтари. Но запомните: прежде чем стать бунтарями, вы должны выполнить некоторые условия. Я не хочу, чтобы появлялись бунтари старого типа. Мои представления о бунтарях иные – это совсем свежая идея, это новое понимание. Пока в вас не будет достаточно сострадания, не будет достаточно любви – не будет достаточно тишины в сердце, не будет глубокой внутренней медитации, приносящей вам больше света, не будет большей осознанности, вы не будете соответствовать моим условиям. Я хочу, чтобы вы были бунтарями только при этих условиях.

Тогда вы не сможете сделать ничего неправильного. Тогда все, что вы будете делать, будет правильно. Когда действуешь из любви, все правильно. Любовь – это магическая сила, которая все преображает, все делает правильным. Я хочу, чтобы бунтари были просветленными. Это возможно, потому что просветление иногда случается и бунтари есть в этом мире, так что все, что нам нужно, – это синтез, соединяющий то и другое вместе. Бунтарство и просветление; Гаутама Будда, наделенный бунтарским духом Ленина, – вот самое прекрасное явление в мире...
Ошо

“Гаутама Будда подчеркивал одно-единственное слово, постоянно, сорок два года, утром и вечером; это слово саммасати — оно значит «правильное вспоминание».

Ты помнишь многие вещи — ты можешь стать Британской Энциклопедией; твой ум способен запомнить все библиотеки в мире — но это неправильное вспоминание. Есть лишь одно правильное вспоминание — в то мгновение, когда ты вспоминаешь себя.

Гаутама Будда иллюстрировал это древней историей о львице, которая прыгала с одного холма на другой, и между двумя холмами проходило стадо овец. Львица была беременна и родила в прыжке. Ее львенок упал в стадо, и стадо вырастило его, и естественно, он стал считать себя овцой. Немного странно было, что он был такой большой, такой ни на кого не похожий — но, может быть, он был уродом природы. Его воспитали вегетарианцем. Он вырос, и однажды старый лев в поисках пищи приблизился к овечьему стаду — и не мог поверить своим глазам. Среди овец он увидел молодого льва во всем великолепии, и овцы его не боялись. Он забыл о еде; он погнался за стадом овец... и это было более и более странно, потому что молодой лев тоже побежал вместе со стадом. В конце концов он поймал молодого льва. Тот плакал и рыдал, и говорил ему: —

Пожалуйста, позволь мне вернуться к моим сородичам!

Но старый лев подтащил его к ближайшему озеру — тихому озеру, без всякой ряби, которое было точно как чистое зеркало — и заставил его увидеть свое отражение в озере и рядом отражение старого льва. Это было внезапной трансформацией. В то мгновение, как молодой лев увидел, кто он такой, он издал великий рык — вся долина эхом отразила рык молодого льва. Он никогда раньше не рычал, потому что всегда считал себя овцой и никогда в этом не сомневался. Старый лев сказал: — Моя работа сделана; теперь все зависит от тебя.

Хочешь ли ты вернуться обратно в стадо?

Молодой лев рассмеялся. Он сказал: — Прости меня, я совершенно забыл, кто я такой. И я безмерно тебе благодарен за то, что ты помог мне вспомнить…

“Гаутама Будда обычно говорил:

— Функция мастера в том, чтобы помочь тебе вспомнить, кто ты такой.


Ты — не часть обыденного мира; твой дом — дом божественного. Ты потерялся в забытьи; ты забыл, что внутри тебя скрыт Бог. Ты никогда не смотришь вовнутрь — потому что каждый смотрит наружу, и ты тоже смотришь наружу. Быть одному — это великая возможность, благословение, потому что в своем одиночестве ты обязательно наткнешься на самого себя и впервые вспомнишь, кто ты такой. Знать, что ты часть божественного существования, значит быть свободным от смерти, свободным от страдания, свободным от тревоги; свободным от всего, что многие жизни было для тебя кошмаром. Стань более центрированным в своем глубоком одиночестве. Именно это и есть медитация: стать центрированным в своем одиночестве. Одиночество должно быть таким чистым, чтобы его не беспокоила даже никакая мысль, никакое чувство. В то мгновение как твое одиночество завершено, твой опыт его будет опытом просветления. Просветление — не что-то, что приходит снаружи; это что-то, что растет у тебя внутри.

Забыть самого себя — единственный грех. А помнить самого себя, в полной своей красоте — единственная добродетель, единственная религия. Тебе не нужно быть индуистом, не нужно быть мусульманином, не нужно быть христианином — все, что тебе нужно, это быть религиозным в самом себе.

И фактически мы не отдельны, даже сейчас — никто не отделен; все существование — это органическое единство. Идея отделенности вызвана нашим забытьем. Это так, словно каждый лист дерева начал считать себя отдельным, отдельным от остальных листьев... но глубоко внутри их питают одни и те же корни. Это одно дерево; листьев может быть много. Это одно существование; проявлений может быть много.

Когда ты знаешь себя, одно становится абсолютно ясным: ни один человек не остров — мы континент, безграничный континент, бесконечное существование без всяких границ. Одна и та же жизнь течет по всему, одна и та же любовь наполняет каждое сердце, одна и та же радость танцует в каждом существе. Только благодаря своему непониманию мы считаем себя отдельными. Идея отделенности — только наша иллюзия. Идея единства будет нашим опытом предельной истины. Нужно лишь немного больше разума, и ты сможешь выйти из темноты, страдания, ада, в котором живет все человечество. Секрет того, как из него выйти, — помнить себя. И это вспоминание будет возможным, если ты поймешь идею, что ты один.

Ты можешь прожить со своей женой — или мужем — сорок лет; все же вас двое. Твоя жена одна, ты один. Ты пытался создать фасад: «Мы не одни», «Мы семья», «Мы общество», «Мы цивилизация», «Мы культура», «Мы организованная религия», «Мы организованная политическая партия». Но все эти иллюзии не помогут.

Ты должен признать, каким бы болезненным это ни казалось бы поначалу, что: «Я один в незнакомой стране». Это признание — впервые — болезненно. Оно отнимает вся наши иллюзии — которые были нашим великим утешением. Но как только ты осмеливаешься принять реальность, боль исчезает. И за этой болью скрыто величайшее благословение мира: ты знаешь самого себя. Ты — разум существования; ты сознание существования; ты душа существования. Ты часть этой бесконечной божественности, которая проявляется в тысячах форм: в деревьях, в птицах, в животных, в человеческих существах... но это одно и то же сознание в разных стадиях эволюции. И человек, который узнает себя, чувствует, что бог, которого он искал во всему миру, обитает в его собственном сердце, приходит к высочайшей точке эволюции. Нет ничего выше этого.Это впервые делает твою жизнь осмысленной, значительной, религиозной. Но ты не будешь индуистом, не будешь христианином, не будешь евреем; ты будешь просто религиозным. Оставаясь индуистом, мусульманином или христианином, джайном или буддистом, ты разрушаешь саму красоту религиозности — она не нуждается в прилагательных.
Ошо

(часть 1)

Очарованный песней птицы, беззаботно поющей в ветвях дерева, один король велел поймать ее и заключить в клетку... Даже простое пение может быть ошибкой в присутствии дурных людей...

Бедная пичуга и не подозревала, что песня упрячет ее за железные прутья. Птица, которая совсем недавно свободно парила в небесах, порхала с ветки на ветку, делала что хотела, теперь сидела в золотой клетке, украшенной драгоценными камнями. Но что стоят все золотые сокровища и драгоценные камни для того, кто вкусил свободу небес? Клетка есть клетка, независимо от того, сделана она из золота или из железа.

Птица все кричала, но король и его свита думали, что она громко поет от радости! Некоторые люди кричат и плачут так же, как эта птица, но тем, кто этого не понимает, их крики кажутся выражением радости. Сердце птицы наполнялось душевной тоской и беспокойством, она думала: «Будут ли мои крылья способны летать, вспомнят ли они, как это делается, если я пробуду в этой клетке слишком долго?» Если птица забудет небо, какой толк будет от того, что ее освободят из клетки? Только те, кто познал, ощутил радость свободы внутри своей души, знает, что это такое. Однако, лишь становясь независимым, нельзя познать свободу. Птица стремилась быть свободной до того, как она потеряет память о небе. Однажды утром птица услышала, как поет факир: «Для того, кто ищет свободу, есть только один путь — путь Истины.

Что есть Истина?—вопрошал нищий в своей песне. Истина—это видение вещей такими, какие они есть, это умение познать вещи такими, какие они есть , и попытка жить с ними, и раскрывать их такими, какие они есть—это есть Истина; тот, кто достигнет Истины — тот свободен». Такой была песнь факира, так он пел на улицах каждый день. Никто не внимал ему, кроме этой маленькой птички, которая до сих пор помнила просторы своих полетов. А человек — он совсем не помнит о них. Человек полностью забыл о крыльях, которыми он владел и которые могли унести его в неизвестные пространства. Многие святые и пророки в свое время неустанно взывали к человечеству, но кто их слышал? Но в тот самый день птичка поняла песнь факира и решила попробовать...

Король был во дворце, когда кто-то пришел навестить его. Он передал через своего слугу, что для посетителя его нет дома. Птичка закричала: «Нет, нет! Король во дворце, он приказал своим слугам говорить, что его нет дома!» Король пришел в ярость. Люди склонны к недовольству, когда говорят правду, так как все люди живут во лжи. И те, кто обладает всей полнотой власти — будь она королевской, власть денег или религии — кто имеет в руках любой вид власти, те ненавидят истину, так как власть всегда сидит на троне лжи. Таким образом те, кто держит власть в своих руках, всегда распинают истину, так как если ее оставить жить, она станет крестом для власть имущих. Король повелел немедленно убрать птицу с глаз долой— как может Истина находится внутри дворца?..

Истина может найти себе место на ветке дерева, но ни в коем случае не в королевских покоях. Птица была вышвырнута из дворца — но это было ее самое сокровенное желание! На свободе птица стала плясать и петь: «Факир прав: у того, кто хочет быть свободным, есть только один путь — путь Истины».

За птицей наблюдал воробей, сидевший поблизости. Он закричал: «Глупая птица, ты потеряла золотую клетку и счастлива от этого? Не всякому выпадает удача иметь золотую клетку! Но ты — невежественная простушка, ты не знаешь искусства жизни в золотой клетке! Первое, и самое важное правило — это делать именно то, что велит хозяин, без обдумывания, правильно это или неправильно: потому что тот, кто совершает эту ошибку, пытается определить, что верно, а что нет, не может остаться в клетке. Размышление порождает протест, и тот, кто начал думать, не может оставаться пленником. Зачем ты совершила ошибку размышления, ты, несчастная птица!

Думать — это опасно. Разумные люди никогда не думают. Они сидят в своих тюрьмах и называют их своим убежищем, своим храмом. Более того, ты можешь украсить свое убежище изнутри. Украшенная клетка производит впечатление дома». Помните, большинство людей таким образом и украшают свои клетки и рассматривают их как свои дома.

Птица не обратила никакого внимания на слова воробья: она сошла с ума от экстаза, ее крылья слегка вздрагивали в легком воздушном потоке — она опять была на свободе, в открытом пространстве. Но воробей продолжал давать свои непрошенные советы. «Выучись искусству охранять золотую клетку у нас, воробьев. Мы всегда говорим то, что говорит хозяин. То, что он делает, не подлежит обсуждению. Мы смотрим на мир глазами хозяина и думаем его мыслями. Мы никогда не пользуемся своими глазами или своим умом». Сказав это, воробей быстро влетел в золотую клетку и занял ее. Слуга захлопнул дверцу...
Ошо (из книги _Начало начал_ )

(продолжение)

Воробей до сих пор сидит в золотой клетке и говорит то, что говорит хозяин. Он останется запертым в клетке навсегда, так как воробей говорит все, что угодно, кроме правды. Воробей, в конце концов, всего лишь птица, но и среди людей есть множество подобных воробьям. Эти «Воробьи» так же повторяли то, что говорит хозяин, тысячи лет, повторяя и переповторяя то, что им было сказано.

Существуют воробьи священных Писаний, воробьи различных сект и культов, воробьи храмов — всему человечеству докучает шум, который устраивают эти воробьи. Их голоса, слышимые непрерывно, ловят наши умы, поэтому постепенно мы тоже становимся воробьями. Таким образом, мы даже не знаем о таких вещах, как душа и Блаженство. Если вы хотите поддержать мир в своем пленении, даже не упоминайте слова «Истина». Если воспринимать жизнь как существование в подчинении и заключении — никогда не предпринимайте попытки повернуть свой взор к Истине, не совершайте этой ошибки! Того, кто говорит об Истине— принимайте как своего врага, так как Истина опасна.Истина приводит к свободе, а свобода не дает безопасности. Безопасность дает рабство. Как надежна спасительная клетка! В ней нечего бояться штормов и сильных ветров. Бегущие облака и сверкающие молнии не достигают сидящего в ней. В клетке нет страха, человек спасет за прутьями своей клетки.

Открытые небеса полны опасностей. Представьте себе: маленькая птичка в бесконечных небесах с их ужасными бурями и сильными ветрами — там нет защиты, нет безопасности. Вот почему большинство людей предпочитает рабство! Если вы хотите безопасности, спросите себя, хотите ли вы быть пленником? Если это так, то никогда не говорите о Истине. Тогда плен, рабство будут для вас единственным ответом. Для ищущего безопасности — лучше всего зависеть от политики, религии, благополучия. Поиск Истины не для тех, кто верит в спасение и безопасное существование. Это поиск для нетерпеливых, бесстрашных душ... для тех, кто не забыл о своих крыльях и открытых небесах! Глубоко внутри таких людей заложено воспоминание о просторе неба — они рушат стены и летят... летят туда, где нет никаких стен. Но как мало таких людей, кто чувствует возбуждение
и желание познать Истину! Всмотритесь в тысячи глаз — жажду свободы, возможно, вы увидите только у одного на миллион! Постучитесь в миллионы сердец и, возможно, только одно сердце бьется в резонанс с Истиной! Что случилось с человечеством? Безопасность — стала всем в жизни. Безопасность стала нашей религией — живи в безопасности и умри в безопасности! Вот история про царя, который однажды построил себе удивительный дворец.

Он сделал его таким неприступным, что никто из врагов не мог даже подумать, чтобы приникнуть в него! Так же и мы в своей жизни строим подобные замки, чтобы уберечь себя от врагов и быть в абсолютной безопасности. Что человек делает всю жизнь, в конце концов? Зачем он копит богатства? Зачем он мечтает о карьере и славе? Да потому, что тогда он может чувствовать свою безопасность, может чувствовать себя спасенным! Жизнь тогда не угрожает ему. Но самое смешное заключается в том, и это также не секрет, что чем больше усилий он тратит для того, чтобы обезопасить себя, тем сильнее его страх. И эта зависимость — прямо пропорциональна.


Итак, царь завоевал себе все, что можно было завоевать, но страх заставил его построить себе дворец для охраны от врагов, так как даже побежденные враги остаются врагами. Он пытался поработить всех и этим сделал всех своими врагами. Только тот, кто готов принять поражение от другого, может быть его другом. Царь хотел завоевать весь мир, поэтому весь мир стал его врагом, его страх возрос в тысячу раз! Когда возрастает страх, необходимо обеспечить себе безопасность. Царь построил себе дворец только с одной дверью. Дворец не имел ни одного окна, ни одного отверстия, кроме единственной двери, через которые мог бы проникнуть враг во дворец. Была только одна дверь, охраняемая тысячью стражниками с обнаженными мечами. Из соседнего царства приехал другой царь, чтобы посмотреть на удивительный дворец, о котором шла молва. Он был глубоко потрясен и решил сделать и себе подобный дворец — для своей безопасности.

Покидая страну своего соседа, он воздал хвалу царю за его предусмотрительность и мудрость, сказав, что он последует его примеру. Их беседу слышал старый нищий, сидящий на обочине дороги. Владелец дворца, увидев усмешку на лице нищего, посмотрел на него с упреком и сказал: «Что рассмешило тебя, дурак?». «Так как ты обратился ко мне с вопросом, о. повелитель, я имею право ответить тебе, — проговорил нищий.— В этом прекрасном строении имеется только один

изъян. Он неприступен, если бы не дверь! Враг может войти через нее. Вот, если ты войдешь внутрь и заложишь дверь кирпичом или мрамором, вот тогда безопасность будет полной. Ни один враг не сможет приникнуть во дворец» «Ты дурак! Если сделать то, что ты предлагаешь,этот дворец станет моей могилой!» сказал царь.

«Он уже и есть могила, — ответил нищий, — если бы не дверь. Через эту дверь враг может войти во дворец, а если не враг, то смерть войдет в него». «Но я умру раньше, чем это произойдет», — разгневался царь. «Тогда осознай вот что, — проговорил нищий. — Сколько дверей имел ты во дворце, столько жизней было у тебя. Уменьшая число дверей, ты уменьшаешь число жизней внутри себя. Теперь у тебя осталась только одна дверь — только одна дверь открыта для жизни. Захлопни ее и жизнь твоя прекратится навсегда. Поэтому я говорю, что дворец твой имеет только один недостаток. — И нищий рассмеялся снова. У меня тоже были замки, о, мой повелитель! Но потом я понял, что они есть не что иное, как тюрьмы. Тогда я начал расширять двери и раздвигать стены. Но сколько бы я не расширял двери, не раздвигал стены, стены все равно оставались стенами! Тогда я вышел за пределы стен и шагнул в открытое пространство.

Теперь я стою под открытым небом, и я жив, и нахожусь в полной гармонии с миром». Не так ли и мы строим вокруг себя стены, каждый в соответствии со своими возможностями? Стены возведены из мрамора и кирпичя, дерева и бамбука — но они не так опасны, ведь их-то можно увидеть! Но есть еще и другие стены: невидимые, неощутимые стены... Это толстые преграды и занавеси концепций, доктрин, писаний. Эти стены совершенно невидимы.

Эти стены мы возвели вокруг наших душ для полной безопасности. Чем толще эти стены, тем дальше мы находимся от открытого неба Истины. Затем душа становится все более ленивой и расслабленной. Чем тревожнее наша душа, тем сильнее мы стараемся укрепить стены. Но затем нас охватывает ужас: может быть, расслабленность нашей души обусловлена наличием этих стен? Ответ — да! Чем дольше ограничена наша душа, тем дольше она не может достичь блаженства. Нет большего страдания, чем находиться в плену.
Ошо

"Иди безмятежно среди шума и спешки..."

Мир полон шума и спешки. Почему мир так наполнен шумом? Потому что каждый ум создает шум, а мир состоит из умов. Вот почему в нем так много шума. Весь мир превратился в подобие сумасшедшего дома. Каждый кричит, и никто не слушает. Каждый разговаривает почти что сам с собой; другой человек — лишь повод.Психолог наблюдал за двумя своими пациентами — оба были профессорами философии. И поскольку они были друзьями и сошли с ума, в сумасшедшем доме их поместили в одну палату. Психолог, наблюдавший за ними, был очень озадачен. Самое странное заключалось в том, что, хотя они оба были абсолютно помешанными, в одном они оставались очень разумными: когда один из них говорил, другой молчал; когда начинал говорить другой, замолкал первый. Это было странно — двое чокнутых! Почему они должны беспокоиться о том, молчит другой илинет, говорит он или нет? Его это заинтересовало.

И он спросил у них:

— Я весьма озадачен. Почему, когда один из вас говорит, другой замолкает?

Они ответили:

— Мы умеем вести беседу. Именно так мы делали, когда нас считали нормальными, — это просто старая привычка.

— На самом деле я не молчу, — сказал один из них. —

Я только с виду молчалив, потому что знаю правила и нормы разговора. Внутри я болтаю, разговариваю, жду подходящей возможности, жду, когда этот дурак остановится, жду подходящего момента, когда он скажет что-нибудь, что я смогу использовать как предлог и начать говорить то, что хочу ему сказать.В действительности, это то, чем вы все занимаетесь. Просто посмотрите на ваши разговоры: когда другой говорит, вы просто притворяетесь, что слушаете — лишь притворяетесь,что слушаете. Внутри вы заняты только самим собой. Затем вы находите слово, предложение, фразу, которые можете использовать в качестве трамплина, и тогда начинаете говорить вы.То, что вы говорите, никак не связано с тем, что сказал собеседник; это связано с тем, что происходит внутри вас, это непрерывный процесс внутри вас. Другой человек — это только повод.

Именно поэтому люди никогда не могут договориться — они никогда не слышат друг друга. Мужья никогда не слышат, что говорят их жены, жены никогда не слышат, что говорят их мужья, дети никогда не слышат, что говорят их родители. Никто не слышит; каждый, самое большее, притворяется, что слышит. Мир полон шума, потому что в мире полно сумасшедших умов.Мир сможет стать по-настоящему безмолвным только тогда, когда в нем будет много, много медитирующих людей. Только когда мир будет состоять в основном из медитирующих людей, в нем установится глубокая тишина, почти осязаемая тишина. Вы сможете прикоснуться к ней, вы сможете ощутить ее благоухание.Мы проживаем свою жизнь в шуме, каждый спешит. Все очень торопятся, все куда-то мчатся. Никто не знает, куда, никто не знает, зачем — просто глубокая потребность куда-то двигаться. Вы не можете сидеть; если вы сядете, окружающие вам этого не позволят. Они скажут: «Ну что ты сидишь, делай что-нибудь!» А я говорю вам: «Не делайте ничего, сидите!» Ничего лучше, чем что-нибудь. Но люди говорят прямо противоположное; они говорят: «Что-нибудь лучше, чем ничего. Делай что-нибудь!»

Одна женщина говорит другой:

— Я слышала, что твой сын стал саньясином. Он меди

тирует?

Другая женщина отвечает:

— Это лучше, чем ничего не делать.

Бедная женщина не знает, что такое медитация. Медита

ция означает ничегонеделание. Именно этому я вас здесь учу:

ничего не делать, просто сидеть, просто быть.

ачем такая спешка? Вы действительно пытаетесь куда-тодобраться? Вам известны цель, место назначения?

Пилот говорит пассажирам:— Все двигатели нашего авиалайнера исправны, все системы работают превосходно. Есть лишь одна плохая новость, в остальном же все хорошо. Плохая новость заключается в том, что мы потеряли связь с землей и поэтому не знаем, где мы и куда движемся. Хорошая новость состоит в том, что мы движемся полным ходом!

Все движутся полным ходом — это хорошая новость. Кто- нибудь задумывается, куда? У кого есть время подумать, куда он движется? Когда вы видите, что весь мир куда-то спешит, вы начинаете спешить. Мы принуждаем детей бежать. Именно на это рассчитана вся наша система образования — от начальной школы до университета. Двадцать пять лет — почти целую треть жизни — мы тратим на то, чтобы научить каждого человека спешить. Потом оказывается, что все двадцать четыре часа в сутках у него — час пик! Его никогда нигде нет — ни на мгновение. Он не может увидеть красоту деревьев, потому что он не может сидеть под деревьями — Будда, должно быть, знал красоту деревьев. Человек не может увидеть красоту звезд, не может увидеть красоту людей. В действительности, когда он в Кабуле, он спешит в Катманду, когда он в Катманду, он спешит в Пуну, когда он в Пуне, он спешит в Гоа! Его никогда нет там, где он находится; ум всегда его опережает, планируя, как добраться куда-нибудь. И если вы спросите его: «Зачем? » — он скажет: «Мы будем наслаждаться!» Но он не наслаждается этим моментом — как он может наслаждаться любым другим моментом? Он потерял всякую способность наслаждаться здесъ-и-сейчас; единственное его наслаждение — планирование, постоянное планирование, планирование наслаждения.Есть люди, которые всю свою жизнь работают и только ждут выхода на пенсию; тогда они смогут расслабиться и получить удовольствие. И они очень хорошо знают: шесть дней они работают в офисе и ждут седьмого дня, выходного. Они надеются: «Скоро наступит воскресенье, и мы сможем расслабиться и насладиться жизнью». Но они не могут расслабляться, не могут наслаждаться — в действительности, выходные кажутся им такими долгими и такими скучными; им приходится чем-нибудь их заполнять.Они едут на пикник.

Теперь они мчатся к месту пикника, удаленному на много миль, чтобы съесть те же самые продукты, которые они могли бы спокойно съесть дома. Они сидят на траве, а муравьи очень умные; они отлично знают, где расположены места для пикников. Их астрологи говорят им: «Вперед! Вот это место!» И комары — они всегда на месте и поджидают вас. Они говорят:

«Привет! Вот вы и приехали!» И тогда люди быстро все заканчивают, потому что им нужно добраться домой, и они спешат, и автомобили движутся бампер к бамперу. По воскресеньям происходит гораздо больше аварий, случается гораздо больше смертей н а дорогах, чем в любой другой день. Какой-то странный отдых!

И эти же самые люди думают, что когда они выйдут на

пенсию, они будут отдыхать, — они не смогут. Шестьдесят лет привычек — как их отбросить? Невозможно: привычки настолько глубоко укоренились, что люди, выйдя на пенсию, страдают гораздо больше, чем когда-либо, потому что никто не знает, как отдыхать, как расслабляться. Это полнейшее безумие!

И эти люди продолжают говорить красивые вещи. Они

говорят: «Время — деньги». У них есть красивые поговорки, чтобы свести вас с ума: «Время — деньги, поэтому берегите время». И все смотрят на часы — как будто они куда-то опаздывают...
Ошо

Духовный поиск - это всегда толчок к чему-то, что глубоко внутри вас, проблеск чего вы различили. Сначала что-то должно с вами случиться, как-то луч должен зайти в вас... касание, ветерок... что-то должно прийти к вам, чтобы начался поиск.Может быть, в любви, может быть, вмузыке, может быть, в природе, может быть, в дружбе - это может случиться в любом единении, в любом сопричастии. С вами случилось что-то, ставшее источником блаженства, а сейчас это лишь воспоминание, лишь память.Вы не интерпретировали это, вашему сознанию это неведомо.

Это может быть памятью о сатори в детстве, которая хранится глубоко в бессознательном. Это может быть блаженным мгновением сатори в чреве вашей матери - памятью о блаженном бытии без забот, без напряжений, в совершенно расслабленном состоянии ума. То, что толкает вас, может быть глубоким, неосознанным чувством, чувством, неведомым вашему сознанию.

Психологи согласны в том, что вся идея духовных исканий происходит от блаженства, переживаемого в чреве матери. Это так блаженно, так темно, там нет ни единого луча напряжения, но темнота есть полное расслабление. Там нет забот, ничего не нужно делать. Вам не нужно даже дышать, ваша мать дышит за вас. Вы существуете точно так, как описывают ваше существование после достижения мокши. Все просто есть... и быть - это блаженство. Ничего не нужно делать, чтобы достичь этого состояния, оно просто есть.Так что, может, внутри вас есть глубокое неосознанное семя, знающее, что такое полное расслабление.

Это может быть каким-нибудь детским переживанием эстетического блаженства, детским сатори. В каждом детстве есть сатори, каждое детство полно сатори, но мы утратили его. Рай утрачен, и Адам выброшен из рая. Но воспоминание осталось, неведомое воспоминание, толкающее вас на поиск...

ВОПРОС: Какая необходима подготовка, чтобы пережить сатори?

ОТВЕТ: Сатори оказывается возможным для огромного множества людей, потому что иногда для него не нужно никакой подготовки. Иногда оно приходит случайно. Создается ситуация, но вы об этом не знаете. Есть так много людей, познавших сатори. Они, может быть, не знали, что это сатори, они могли не называть это сатори, но они познали его. Великая, бушующая любовь может вызвать сатори. Сатори возможно даже через химические препараты. Оно может быть вызвано москалином, ЛСД, марихуаной, потому что благодаря химическим изменениям ум может раскрыться настолько, что возникает проблеск. В конце концов, у всех есть химическое тело - ум и тело есть химические соединения - так что этот проблеск возможен через химию.

Иногда вас может так поразить неожиданная опасность, что становится возможным проблеск..., иногда сильный шок может так втолкнуть вас в данный момент, что возникает этот проблеск. И для тех, у кого есть эстетическая чувствительность, у кого поэтическое сердце, чье отношение к реальности основано на чувстве (а не на интеллекте), возможен этот проблеск. Для развитой логичной интеллектуальной личности такой проблеск возможен. Иногда он может случиться с интеллектуальным человеком, но только через какое-то сконцентрированное интеллектуальное напряжение, когда вдруг это напряжение пропадает. Так случилось с Архимедом. Он был в состоянии сатори, когда, выскочив из ванны на улицу, голый, стал кричать: "Эврика, я нашел!" Это было неожиданным освобождением от постоянного напряжения, в котором он находился, раздумывая над своей задачей. Он решил задачу, и напряжение, вызванное задачей, вдруг полностью исчезло. Он голый выбежал на улицу и кричал: "Эврика, я нашел!"

Интеллектуального человека, если вдруг решена великая задача, заполнявшая его ум и приведшая его к пределу "интеллектуального напряжения", это может привести к сатори. Но для эстетического ума это легче.

ВОПРОС: Вы имеете в виду, что даже интеллектуальное напряжение может быть способом достижения сатори?

ОТВЕТ: Может быть, может и не быть. Если вы будете интеллектуально напряжены в течение этой беседы, и напряжение не достигнет предела, оно будет помехой. Но если ваше напряжение достигнет полноты, предела, и вдруг вы что-то поймете, - это понимание станет освобождением, и может случиться сатори. Или же, если эта беседа совершенно свободна, если мы просто болтаем - совершенно ненапряженно, совершенно несерьезно - даже эта беседа может быть эстетическим переживанием. Эстетичны не только цветы, эстетичными могут быть даже слова. Не только деревья эстетичны, человеческие существа тоже могут быть эстетичными.

Сатори становится возможным не только тогда, когда вы наблюдаете за проплывающими облаками. Оно возможно даже тогда, когда вы участвуете в беседе. Но необходимо участие: либо совершенно расслабленное, либо напряженное участие. Вы можете быть либо расслаблены с самого начала, либо расслабление приходит, когда ваше напряжение достигло предела и затем высвобождено... Когда происходит либо одно, либо другое, тогда даже разговор, беседа могут стать источником сатори. Источником сатори может стать все, что угодно: это зависит от вас. Это никогда не зависит ни от чего другого. Вы просто идете по улице, смеется ребенок... и может случиться сатори. Есть хокку, повествующее о чем-то вроде этого: монах переходит улицу, а из стены выглядывает самый обычный цветок, очень обычный цветок, такой, который видишь каждый день, который есть повсюду. Он глянул на цветок. Он впервые по-настоящему глядел на этот цветок, потому что он так обычен, так неприметен. Его всегда где-нибудь увидишь, поэтому он никогда раньше не давал себе труда посмотреть на него по-настоящему. Он глядит на него... и вот сатори.

На обычный цветок никогда не смотрят. Он так обыкновенен, что вы забываете о нем. Так что монах на самом деле никогда не видел этого цветка раньше. Впервые в жизни он увидел его, и это потрясло его. Эта первая встреча с цветком, с этим обычным цветком, стала откровением. Теперь ему стало жаль этого цветка. Он всегда был здесь, ждал его, но он никогда не смотрел на него. Он чувствует себя виноватым перед ним, просит у него прощения... и это случилось! И вот цветок, а перед ним пляшущий монах. Кто-то спросил его: "Что ты делаешь?" Он ответил: "Я увидел нечто необычное в самом обыкновенном цветке. Цветок ждал всегда. Я никогда раньше не смотрел на него, но сегодня встреча состоялась". Теперь это уже не просто цветок. Монах проник в него, а цветок проник в монаха.

Источником может стать обычная вещь, даже осколок камня. Для ребенка и камешек - источник, но для нас он уже не источник, потому что он стал столь обычным для нас. Все необычное, все редкое, все, что впервые попало в поле вашего зрения, может быть источником сатори, и если вы достижимы, если вы есть, если вы присутствуете, это может случиться. Сатори случается почти со всеми. Вы, может быть, не знаете, что это такое, вы можете не знать, что это сатори, но оно происходит. И это происшествие причина всех душевных исканий. Иначе духовные искания были бы невозможны. Как вы можете искать то, на что вы ни разу не бросили взгляд?

Сначала что-то должно с вами случиться, как-то луч должен зайти в вас... касание, ветерок... что-то должно прийти к вам, чтобы начался поиск. Духовный поиск возможен только тогда, когда с вами случилось что-то без вашего ведома. Может быть, в любви, может быть, в музыке, может быть, в природе, может быть, в дружбе - это может случиться в любом единении, в любом сопричастии. С вами случилось что-то, ставшее источником блаженства, а сейчас это лишь воспоминание, лишь память. Это может даже не быть сознательной памятью, это может быть бессознательным. Оно, может быть, ждет, как семя, где-то в глубине вас.

Это семя станет источником исканий, и вы будете искать и искать то, чего вы не знаете. Вы не знаете, но все же где-то, даже неведомо для вас, какое-то переживание, какой-то блаженный миг стал неотъемлемой частью вашего ума. Оно стало семенем, и теперь это семя прокладывает себе дорогу, а вы ищете чего-то, чего не можете назвать, чего не можете объяснить. Чего вы ищете? Если человек духа искренен и честен, он не может сказать: "Я ищу Бога", - потому что он не знает, есть ли Бог. И слово "Бог" совершенно бессмысленно до тех пор, пока вы не познали. Так что вы не можете искать Бога или мокши (освобождения). Не можете. Искреннему искателю придется вернуться обратно к себе. Этот поиск - не поиск чего-то внешнего, это поиск чего-то внутреннего. Где-то вы знаете, что-то такое, что вы мельком увидели, что стало семенем и что подталкивает вас, заставляя вас идти к чему-то неведомому. Духовный поиск - это не притяжение к чему-то внешнему, это толчок изнутри. Это всегда толчок изнутри. А если это притяжение к внешнему, то такой поиск неискренен, неподлинен. Тогда это не что иное, как поиск новых видов удовлетворения, еще один поворот ваших желаний! Духовный поиск - это всегда толчок к чему-то, что глубоко внутри вас, проблеск чего вы различили…
Ошо
(из книги - "Медитация - искусство внутреннего экстаза")

Вы даже не уловили этот момент, даже не осознали его, как оно уже закрылось для вас. Только щелчок камеры, щелк - и все пропало…


• ВОПРОС: Какая разница между переживанием сатори (в дзен - проблеск, просветления) и самадхи (космическим сознанием)?

ОТВЕТ: Самадхи начинается как разрыв, но не кончается никогда. Разрыв всегда начинается и кончается, у него есть граница: начало и конец - но самадхи начинается как разрыв, а потом оно вечно. Ему нет конца. Так что если это приходит как разрыв, и ему нет конца, то это самадхи, но если этот разрыв завершен: имеет начало и конец - тогда это сатори и это уже другое. Если это только проблеск, только промежуток, и этот промежуток вновь утерян, если что-то поставлено в скобки, и скобки закрыты (вы что-то там подглядели и отвернулись, прыгнули в это, но вышли обратно), если что-то случилось, и оно опять утеряно - это сатори. Это проблеск, проблеск самадхи, но не самадхи. Самадхи означает начало познания без какого-либо конца.

У нас в Индии нет слова, соответствующего сатори, так что иногда, когда этот разрыв очень велик, можно принять сатори за самадхи. Но это никогда не одно и то же. Это просто проблеск, краткий взгляд. Вы подошли к космическому и заглянули в него, а потом все опять пропало. Конечно, вы уже не будете прежним. В вас что-то проникло, что-то прибавилось к вам, вы никогда не сможете быть прежним, но все же то, что изменило вас, не с вами. Это только воспоминание, это память. Это лишь краткий взгляд. Если вы можете вспоминать это, если можете сказать: "Я познал миг", - это лишь проблеск, потому что как только случится самадхи, не будет вас, чтобы вспоминать. Тогда вы никогда не сможете сказать: "Я познал миг..." - потому что, когда приходит познание, познающего нет. Познающий остается, только если это был проблеск. Так что познавший может хранить этот проблеск в памяти, может лелеять его, стремиться к нему, желать его, пытаться опять пережить его - но он все еще есть. Тот, кто взглянул, кто увидел проблеск, еще есть. Это стало воспоминанием.

И теперь это воспоминание будет преследовать вас, будет следовать за вами и требовать, чтобы это происходило вновь и вновь. Как только случилось самадхи, вас уже нет, чтобы помнить об этом. Самадхи никогда не становится воспоминанием, потому что того, кому оно принадлежит, уже нет. Как говорят в дзен: "Того старика уже нет, пришел новый..." - и эти двое никогда не встречались, так что нет даже возможности сохранения какой-то памяти. Старый исчез, появился новый, и никогда они не встречались, потому что новое может прийти только тогда, когда старое ушло. Тогда не остается памяти. Тогда это не преследует вас, и вы не цепляетесь за него. Нет стремления к этому. Тогда вы такой, какой вы есть, чувствуете себя свободно, легко и желать вам нечего.

Это не то же самое, что убить желание - нет! Это безжеланность в том смысле, что того, кто мог бы желать, уже нет. Это не состояние без желаний, это безжеланность, потому что того, кто мог желать, больше нет. Тогда нет стремления, нет будущего, потому что будущее возникает благодаря нашим стремлениям, оно есть проекция наших желаний. Если нет желаний, нет будущего. А если нет будущего, нет нужды в прошлом, потому что прошлое - это всегда та основа, тот трамплин, с которого мы стремимся к будущему. Если будущего нет, если вы знаете, что в этот самый миг вы умираете, что сейчас вы умрете, незачем вспоминать прошлое. Тогда незачем вспоминать даже свое имя, потому что в имени есть смысл только тогда, когда есть будущее. Оно может понадобиться. Но если будущего нет, то вы просто сжигаете все мосты к прошлому. В них нет нужды. Прошлое совершенно потеряло какое-либо значение. Только по отношению к будущему или для будущего имеет значение прошлое.

Как только случилось самадхи, будущее стало несуществующим, несущественным. Его нет, есть только этот момент. Он только и есть ваше время. Нет даже никакого прошлого. Прошлое пропало, пропало и будущее, и единый миг, мгновенное бытие становится всем, целостным бытием. Вы в нем, но не как нечто, отличное от него. Вы не можете быть отличным от него, потому что вы как раз и стали целостным бытием, без вашего прошлого или вашего будущего. Прошлое и будущее, выкристаллизованные вокруг вас, - это единственная преграда между вами и данным моментом, который вот сейчас происходит. Так что, когда случается самадхи, нет прошлого и нет будущего. Тогда не вы в настоящем, но вы есть настоящее, вы стали настоящим.
Самадхи - это не проблеск. Самадхи есть смерть, но сатори - это проблеск, а не смерть. А возможности для сатори так многообразны! Эстетическое переживание может быть источником сатори, музыка может быть источником сатори, любовь может быть источником сатори. В любой насыщенный момент, когда прошлое не имеет значения, в любой насыщенный миг, когда вы чувствуете в настоящем: в момент либо музыки, либо любви, либо поэтического чувства, либо в момент любого переживания, в которое не пряталось прошлое, в котором нет желания чего-то в будущем, - становится возможным сатори. Но это лишь проблеск, краткий взгляд.

Этот проблеск важен, потому что благодаря сатори вы впервые можете почувствовать, что может значить самадхи. Впервые ощущение вкуса или первый аромат самадхи приходит из сатори. Поэтому сатори полезно. Но все, что полезно, может стать препятствием, если вы цепляетесь за него, и вам кажется, что это - все. В сатори есть блаженство, которое может одурачить вас, в нем есть свое блаженство. Из-за того, что вы не знали самадхи, сатори - это наивысшее, что случается с вами, и вы цепляетесь за него. Но, цепляясь, вы можете превратить то, что полезно, что дружественно вам, в препятствие и врага. Так что нужно понимать принципиальную опасность сатори. Если вы сознаете это, тогда переживание сатори будет полезно. Единственный мгновенный взгляд - это то, что нельзя познать никак иначе. Никто не может объяснить его. Никакие слова, никакие сообщения не могут дать намека на это. Сатори важно, но только как проблеск, как порыв, как разовый моментальный порыв в бытие, в бездну.

Вы даже не уловили этот момент, даже не осознали его, как оно уже закрылось для вас. Только щелчок камеры, щелк - и все пропало. Тогда возникает стремление, вы будете рисковать всем ради этого мгновения, но не стремитесь к нему, не желайте его. Пусть оно спит в памяти. Не делайте из этого проблему, просто забудьте об этом. Если вы можете об этом забыть и не цепляться за него, эти мгновения будут приходить к вам еще и еще, проблески будут случаться еще и еще. Требующий ум становится закрытым, и окошко захлопывается. Это всегда приходит, когда вы этого не сознаете, когда не ищете его, когда вы расслаблены, когда вы даже не думаете об этом, когда вы даже не медитируете. Даже когда вы медитируете, этот проблеск становится невозможным, но когда вы не медитируете, когда вы просто предоставили всему идти своим чередом - в этот миг ненапряжений случается сатори. Оно будет случаться все чаще и чаще, но не думайте об этом, не стремитесь к этому. И никогда не принимайте это за самадхи...
Ошо

существуют другие моменты, когда эго исчезает само собой. В МОМЕНТЫ ПРИБЛИЖАЮЩЕЙСЯ ОПАСНОСТИ: ты ведешь машину и вдруг понимаешь, что аварии не избежать. Ты потерял контроль над управлением, и кажется, что нет никакого шанса уцелеть. Ты вот-вот врежешься в дерево или в несущийся навстречу грузовик либо свалишься в реку — наверняка. В подобные моменты эго тебя покидает.

Вот потому ОПАСНЫЕ СИТУАЦИИ очень влекут. Люди взбираются на Эверест. Это глубокая медитация, отдают они себе в этом отчет или нет. В альпинизме кроется большой смысл. Восхождение в горы опасно — и чем оно опаснее, тем прекраснее. Ты ощутишь вспышки, яркие вспышки безэговости. Когда приходит опасность, ум останавливается.

Ум может функционировать, лишь когда опасность не угрожает, в момент угрозы ему нечего сказать, будит в тебе спонтанность, И В ЭТОЙ СПОНТАННОСТИ ты вдруг понимаешь, что ты - уже не эго.оШО)

Или же кому-то — ведь все люди разные, — тонким натурам способна ОТВОРИТЬ ДВЕРИ КРАСОТА

Или ВИД ЛОТОСА В ПРУДУ, ЗАКАТА,ЛИБО ПАРЯЩЕЙ ПТИЦЫ — всего, что затрагивает твою внутреннюю чувственную струнку, всего, что захватывает тебя на мгновение всецело, так, что ты забываешь о себе, что ты словно перестаешь существовать, словно покидаешь себя, — тогда эго тебя тоже покидает. Оно — вымысел; ты вынужден подпитывать его. Но стоит тебе забыть о нем на миг, как оно испаряется.

И это замечательно, что случаются моменты, когда эго исчезает и ты ощущаешь проблески истинного и реального. Именно благодаря этим проблескам религия еще жива. Не благодаря священникам — они-то как раз сделали все, чтобы убить ее. И не благодаря этим так называемым верующим, толпящимся в церквах, мечетях и храмах. Вовсе они не верующие, а притворщики.

Религия не умерла благодаря таким редким моментам, происходящим в жизни почти каждого человека. Прислушивайся к ним, впитывай дух этих мгновений как можно интенсивнее, впускай их как можно чаще, создавай пространство, где бы их случалось больше. Это — верный путь к обретению Счастья.

Времена бедствий заставляют вас осознать реальность такой, какова она есть. Она всегда недолговечна, каждый постоянно находится в опасности. Но в обычные времена вы крепко спите и не видите этого. Вы продолжаете мечтать, воображать прекрасные вещи для грядущих дней, для будущего.

Но в те моменты, когда вам угрожает опасность, вы внезапно осознаете, что может не быть ни будущего, ни завтра, что это единственный момент, который у вас есть.

Времена бедствий очень много обнаруживают. Они не приносят в мир ничего нового, они просто заставляют вас осознать мир таким, каков он есть. Они пробуждают вас. Если вы не понимаете этого, вы можете сойти с ума; если понимаете, то можете стать пробужденным.
Беспокоиться бессмысленно, потому что вы только упустите настоящий момент и никому не сможете помочь. Так что в этом и есть секрет, как превзойти опасность.
Вот этот секрет: начните жить полнее, более цельно, с большей бдительностью, так, чтобы вы смогли найти внутри себя то, что неприкосновенно для смерти.
Это единственное убежище, единственная защита, единственная безопасность.

Так что проблема в том, чтобы использовать все. Что бы то ни было, используйте это правильно.
Бедствие огромно, опасность велика, но также велика и возможность.
Ни одна иллюзия не может противостоять реальности. Реальность уничтожит ее рано или поздно.
Ошо

"Войну развязывают и поддерживают серьезные люди, убийства совершают серьезные люди, они же совершают и самоубийства...

Позволь себе быть радостным, позволь себе порезвиться от души, отпусти контроль, и когда твой внутренний ребенок вновь оживет и станет танцевать, вся твоя жизнь изменится. Изменится качество твоей жизни. В тебе проснется чувство юмора, прекрасный смех, от твоего умствования не останется и следа. Ты научишься жить сердцем.
Тот, кто живет головой, на самом деле не знает, что значит быть живым. По-настоящему живет только тот, кто слушает сердце и поет песни, совершенно непонятные для головы, кто танцует так, что танец кажется безумным... просто потому что его переполняет радость, энергия льется через край, и он уже не может себя сдерживать. Будь таким! Делай то, что тебе хочется! Ты оживешь, ты сможешь почувствовать вкус жизни, ты узнаешь, что такое на самом деле жизнь.

Серьезный человек — это ходячий труп. Он умер еще до смерти. Жизнь дает нам столько бесценных возможностей, что просто преступление променять их на серьезность. Прибереги серьезность до настоящей смерти. Отправь серьезность в могилу, пусть она подождет твоего последнего дня. Но не превращайся в ходячий труп еще при жизни.
Это напомнило мне историю, связанную с Конфуцием. Один из его учеников задал ему типичный вопрос, такой вопрос ему задавали тысячи других людей: «Скажешь ли ты нам несколько слов о том, что происходит после смерти?»

Конфуций ответил: «Все эти вопросы о смерти оставь до самой смерти. Там в могиле и поразмыслишь об этом. А сейчас живи!»
Есть время жить, есть время умирать. Не перепутай, иначе ты упустишь и то, и другое. Прямо сейчас живи тотально, насыщенно, а когда придет время умирать, будь тотален в смерти. Не умирай наполовину, так, что умер только один глаз, а второй все еще продолжает смотреть; одна рука умерла, а другая продолжает искать истину. Когда будешь умирать, умри на все сто... и тогда поразмысли над тем, что же такое смерть. Но прямо сейчас не трать время на то, чтобы думать о чем-то настолько далеком. Живи настоящим моментом.

Дети умеют жить интенсивной, полной жизнью, они не боятся, что потеряют контроль. Будь самим собой, не сдерживай себя. Начни жить от момента к моменту тотально, радостно, игриво, и ты увидишь: нет ничего, что могло бы выйти из-под твоего контроля. Наоборот, твой разум станет лишь еще острее, ты станешь моложе, а твоя любовь — глубже. Куда бы ты ни пошел, распространяй вокруг себя жизнь, легкость, радость настолько, насколько это возможно. Пусть каждый самый укромный уголок на земле озарится твоим светом. Если весь мир начнет смеяться, наслаждаться жизнью, радоваться, это будет настоящей революцией.

Войну развязывают и поддерживают серьезные люди, убийства совершают серьезные люди, они же совершают и самоубийства. Сумасшедшие дома полны серьезных людей. Только взгляни, какой огромный вред нанесли серьезные люди человечеству. А ты возьмешь и выпрыгнешь из своей серьезности, ты позволишь ребенку внутри тебя играть, петь и танцевать!


Я учу вас, как жить с легким сердцем, как играть и творить. Существование и есть наш дом: деревья и звезды — наши браться и сестры, реки, горы и океаны — наши друзья. В этой чрезвычайно дружественной вселенной ты сидишь подобно каменному будде? Мое учение не для каменных будд, я хочу, чтобы ты стал танцующим буддой. Последователям буддизма подобное заявление не понравилось бы, но меня совершенно не волнует, кто что подумает. Меня волнует истина. Если истина не умеет танцевать, она ущербна; если будда не может смеяться, ему чего-то не хватает; если будда не умеет играть с детьми и не может сам стать ребенком, то он, возможно, и подошел близко к состоянию будды, но все же он еще не полностью пробужден. Какая-то его часть до сих пор спит."
Ошо